Последнее обновление 30 января 2017 г.

На карте         Ошма         Округа        Вятский край            Вятка в интернете

 Почти с натуры

 Привет из «Колоса»

или Телефонный монолог отдыхающего

Звонок первый - в Воркуту, поселок Северный-2, другу Сереге Ворсину. Тоже шахтеру.

-  Алё, Северный? Серег, ты? Привет из «Колоса»!.. Да, я…

Как доехал? Всё ништяк! Слушай, ты меня провожал, или Толик? Ты мне бутылку на столик ставил, или Толик?.. Ты? Сам знаешь, на один глаз. Ну! И сосед поставил. Мало. Я – по вагону. В соседях – та самая. Ну, помнишь, в Воркуте стояла. На вокзале… Ага, просто Мария. С «Полярной». Тоже в «Колос». То, сё. Вливайся, говорю, в коллектив, с нами не пропадешь. Как в воду глядел. Если б не Просто Мария – сидели бы мы соседом в Котласе. Очухивались. Короче. Перебор. До Кирова оклемались. В карты всю дорогу – руку отбил…

Условия? Нормалюк! На солнечную. Ага. Пятый этаж. Но есть лифт. Назначили грязи, но пока не попал… Сосед? То ли с Аяч-Яги, то ли с Варгашорской. Раз только ночевали вместе. Говорит, все на процедурах. Аж языком не владеет… Ага. Я ему тоже лапшу, мол, из грязи не вылажу. Сам понимаешь – какие грязи! Тут женщин видимо-невидимо. С Костромской, Нижегородской, вятские, воркутинские и, конечно, из Усинска. Говорят, такого наплыва не бывало. Вечером – танцы-шманцы. К обеду оклемался, побрился, подкрепился, только вспомнил как зовут – снова вечер. С ужина одна дорога – через бар в дискозал...

Ага…Конечно… Надыбал… Познакомился, говорю! Представляешь, в магазине. Она замок выбирала, а я за «Дымкой» пришел… Какая свистулька?.. Какая глина?.. Ты что, это сорокаградусная, слободская. Так вот, замок выбирала. Мне говорит: «Посоветуйте, какой взять». Советую, хороший, мол, замок. Тары-бары. А замок так и не купила. Потом уж, когда в баре на брудершафт, сказала, что это, говорит, я для знакомства замок-то придумала. Ага. Работаю, говорит, на складе, так у меня этих замков пруд пруди. Понял, Серег. Охомутают – стой и не рыпайся!..

Ну, ладно, а как там у вас?.. Метель? А здесь тает, плюс пятнадцать… Да, да, весна… Щепка на щепку… Короче, Серег, оторвусь на полную. Дома отдохну… Томке-то моей не говори. Сам позвоню…

Ну ладно, может еще тебе брякну… Нет, не тороплюсь, это мужики вон зовут. Лешка из Слободского… Как куда? Сначала за «Дымкой», а потом… Слушай, я чего звоню-то: мимо моего гаража пойдешь – посмотри, закрыл ли я его. Торопился… Пока!

Звонок второй – в Воркуту, тот же поселок Северный-2, жене Тамаре.

- Алё… Северный? Том, ты?.. Привет из «Колоса»… Да, я…

Как доехал? Хорошо доехал. Как лег – так до Котласа. Ага. От Котласа до Кирова всё семечки шелухал. Те, что Ворсин мне поста… в карман сунул. Соседи? Тоже семечки. Ага. Покупали ещё… Какие карты? С одними семечками и ехали. Да по тормозку было. В Кирове смотрю – мужики тоже в «Колос» А? Всё нормально...

Этаж? Пятый. Пятый, говорю! На солнечную… Да. Сосед? Нет, не курит, не пьет. С «Заполярной». Да я раз его только видел. Он с утра до вечера всё в лечебном. И я… Да, и я. – ты ведь знаешь, на мне живого места нет. А тут грязи, ингаляции, ванны, массаж, физкультура. А?.. Нет, не пропускаю. В библиотеку? Думаешь, есть библиотека? Ну ладно, ладно, запишусь. Воду? Какую воду? Минеральную? Нет, нет, пью, конечно пью. Где? Ну… как это называется?.. Пит-бар, что ли… Нет, воду. Воду. Минеральную… Почему в баре? Ну почему-почему… А где ещё? Теперь вот в баре. С нынешнего года. Идешь из лечебного – и тут бар. По пути. Продумано… Ты что, какие женщины?! Мужской заезд. Полностью. Ну как, как – одни мужики. Здесь тоже удивляются – не бывало. Хоть бы одна. Да и некогда мне на женщин. Ты же знаешь - я в девять уже баеньки… Да, и здесь так...

Деньги? Так конечно текут. Как вода весной. Куда?.. Как куда – на лечение. А минеральная, а ликер, то есть лекарства. Прополис прописали, «Дымку» слободскую. Как что это? Это бальзам… По три ложки. Каких граненых, ты что!.. Если б не «Дымка»… В ней сорок процентов действующего… Конечно дорого. Зато без подделки. С голографической этикеткой… Кто прописал? Как кто? Это же народное. Врач Бабинцев рекомендовал. Кандидат ЛОР… Что такое ЛОР? Ну как что?. Лечебно-оздоровительных работ…

Ладно, как там у вас?.. Метель? Да ты что? А здесь весна. Тепло… Чуть не сказал «щепка на щепку»…

Ну, ладно, может ещё позвоню…

Нет, не тороплюсь. Просто мужики ждут. Алексей из Слободского… Как куда? На процедуры! Ну и что, что восемь вечера. Здесь круглосуточно. Ну как, как – вот так! Слушай, я чего звоню-то: посмотри гараж – висят ли замки-то. Торопился. Ну, пока.

(1 апреля 1999 г., санаторий «Колос», Нижнее Ивкино, Кировская область). 

▲

Письмо. Набросок

Добрый день (или вечер)!

Здравствуйте дядя и тетя (или тетя и дядя)!

У нас все по-старому. Живем хорошо (плохо). Зарплату платят (не платят). Её нам хватает (не хватает).

Здоровье хорошее (здоровье плохое). А как у вас?

У нас зима (лето), но похоже на весну (на осень). Весь день снег (дождь). А вчера температура почти плюс тридцать (почти минус тридцать). А как у вас?

Эпидемия уже прошла (еще не пришла). Газ провели (не провели). Обещают (не обещают). Дороги чистят (не чистят). А как у вас?

На работе все хорошо (не все плохо).

Нынче у нас снега больше (меньше). А как у вас?

 В квартире слава Богу тепло (Бог знает как холодно). Квартплата увеличилась (очень увеличилась). Зарабатываем мало (очень мало). Но нам хватает (но у нас остается). А как у вас?

Купили машину (продали машину). Немного наделали долгов (немного рассчитались с долгами).

Урожай был очень хороший (ничего не выросло). Яблоков было из годов много (из годов мало). Наделали вина (остались без вина). А как у вас?

Картошки мы садили много (садили с гулькин нос). Но собрали мало (но не знаем куда девать). А как у вас?

Зарплату нам обещают прибавить (не обещают прибавить). А надо бы прибавить в два раза (в три раза). Муж ходит на рыбалку (жена ходит на рыбалку). Ловит помногу (только время убивает). А как у вас?

В отпуск поедем летом (пойдем зимой). Нам хочется летом (не хочется зимой).

Скоро отметим день рождения (годовщину свадьбы)! Время летит! Вот-вот 25 (50)!

Что еще вам написать? Да, с Новым годом вас (с Первомаем)! А еще с Днем Конституции (с  8 Марта)!

 Извините, что пишем редко. И с 1 апреля вас!

▲

И снова март

Впервые он увидел ее в марте. Еще в прошлом веке. Может даже в високосный год.

Шел и увидел. Черты мягкие. Лицо открытое. Фигура угадывается.

Он в шутку спросил:

- Как пройти к Кремлю?

Она обрадовалась больше его:

- А мне туда же!

Он подумал: «Случайность!»

Она подумала: «Вот случай!»

Пошли вместе.

Он сказал:

- Да нет, мне не туда.

Она сказала:

- Нет уж, так с девушками не поступают.

Он растерялся и промолчал.

Она не смутилась, не стала молчать:

- Меня зовут так, а тебя?

Он сказал.

И она стала говорить ещё:

- Мы знакомы уже так давно, а ты даже не попросил моей руки.

Он молча подал руку.

Она сказала:

- Ты взял мою руку и должен жениться.

Он промолчал.

Они прошли мимо Кремля. Он молчал. Она завела его в Загс. Он не сопротивлялся. Она расценила это как любовь. А он молчал.

Они прожили много лет.

И вот снова март. Нового века, невисокосного года.

Он шел и смотрел на неё. Черты мягкие, лицо открытое, фигура еще угадывается.

И он снова в шутку спросил:

- Как пройти к Кремлю?..

▲

Про любовь

Сугубо личное

Было это много лет назад.

Стоял чудесный летний день. Как сейчас помню – в предвкушении встречи с ней, со своей первой в жизни, немного дрожали колени, потели руки. Не пилось, не елось, не сиделось. Впрочем, все по-порядку.

Надо сказать, мне больше нравятся светлые такие. Они как бы ярче, нарядней других выглядят. Иным мужикам потемней, а мне вот именно такие. А тут как раз то, что надо. Присмотрелся издали, поближе. Обошел спереди, сзади. То, се – завожу разговор об оформлении. Беру, мол!

Выписали документ, зарегистрировали.

Праздник, конечно же! Все её хвалили: хороша!

За праздниками – будни. Думалось, с первых дней буду беречь, лелеять. И никуда в сторону. Чтобы не дай Бог чего плохого. И не допущу, чтобы в чужие руки. Ночью, бывало, проснусь, посмотрю. Потом попривык. Стал спать. Берег, зря уж никогда. В дождь куда – нет уж, лучше сам, пешком. Или там тяжелое что. Она платила взаимностью. Другие жалуются на свою: вот им то, пятое, десятое, только перевод денег. А я первые пять лет ничегошеньки ей не покупал. Она просто не требовала. Смотрю, у одного с мордой поцарапанной, у другого с помятинами на самом видном месте или там сзади что-то отвисло, а у меня – просто первой свежести, на загляденье. Никаких излишеств, наворотов. Хотя, конечно, с годами она старилась, обнашивалась. То купил, это, - глядишь, опять ничего себе. Как говорится, наряди пень в красный день.

Почему расстался? Так и сам не знаю. Холодновата была. Поманили другие. Мужики-то, которые знают толк в этом деле, говорят: все сейчас меняют и не каются. Это же, говорит, совсем другой коленкор, человеком себя почувствуешь. Попечалился, но решился. Другую-то особо даже не выбирал. Дома с ней и познакомились. Как? Да так! Сам хозяин и предложил её мне: бери, не пожалеешь. Дал попробовать. Что ты! Совсем другой темперамент! И человеком себя чувствуешь! А, думаю, однова живем! Взял! Два года, почитай, вместе, не каюсь. Но как ни крути, той любви, того чувства, что испытал при знакомстве со своей первой, уже нет. И по ночам сразу спал. И сейчас, тем более, сплю. Нехай стоит в гараже. До весны.

▲

Валь, прости, Христа ради

(Объяснительная Замыслова Сергея Васильевича)

Дорогая благоверная Валентина Викторовна! Я грешен. Сам не знаю как получилось. Вот истин крест. Ровно меня подменили. Видно правду говорят: "Седина в бороду — бес в ребро". Так что, сама понимаешь, я не виноват — бес попутал. Прости, если можешь. Сама понимаешь, может первый и последний раз бес толкнул в ребро. А получилось все так. Расскажу как на духу.

Весь день маялся головой. Ну-ко дочь замуж выдаем, надо приданное собрать, чтобы лицом не в грязь. Тут всю голову сломаешь. Ло­маю, значит, а тут женщины ко мне: "Сергей Васильевич, не соблаговолите ли нас уважить?" Я им: "Почему не уважить? — Уважу". А они: "Пройдемте с нами за стол". Я прошел. А там и другие были мужчины. А женщин больше. Женщины мне все вниманьице. Мол, откушайте, дорогой Сергей да Васильевич. Я за Сергея да и за Васильевича откушал. Не баловала ты меня, Валентина, таким вниманьем так я тут и растаял. Прям неудобно. Милые, говорю, разлюбезные, как я люблю свою Валентину, вы бы знали! Так это со знаком восклицания у меня вырвалось. А они: "Один ты такой хороший". И ну давай меня целовать. А я: "Как я Валентине-то скажу, как перед ней появлюсь". А они меня еще пуще. Не надо бы даваться-то, а я не оборонился, не убежал. В чем и виноват. Прости, если можешь. Сама знаешь, всегда сам прихожу домой. С каким бы Красильниковым — Ракрасильниковым не поиграл где, а домой как штык. Сухой, горячий, не бывало, чтоб в туалет кто-то водил, сам хожу. Да и как ты без меня, подумай. Я все ведь в дом. Бреюсь второй год одним лезвием. Расчесываюсь дома только пятерней. Галстуков не завожу, валенки сам подшиваю, штаны на ночь всегда снимаю, с мая хожу босиком до снега, обхожусь за обедом тем, что в блюде, в отпуске дальше Ядрова не бывал. Раз ты меня заперла в бане на двое суток без воды и хлеба — разве я заявлял в милицию? Когда по молодости на свадьбе у друга я ночью проснулся, а тебя и след простыл, то я, думаешь, потом не узнал, где ты была? А ведь разве чего тебе тогда сказал?! А когда в гостях ты мне под столом ногой бьешь, той дома разве тебе так бью?

Ой, Валентина, прощать ли мне тебя. В мои-то сорок с небольшим, да за меня любая.

Пока еще твой — Сергей.

▲

У фотографа

(На день рождения Б. Доманского, 1996 год)

- Здравствуйте!

- Здравствуйте.

- Вы Борис Доманский?

- Да, я.

- Вы фотограф?

- Я.

- Ой, я первый раз, так не знаю ниче. Мне бы фотографию.

- Так вы первый раз или за фотографией?

- Так первый, но ведь у фотографа должны быть в запасе фотографии.

- Есть. Так подойдет любая?

- Нет, не любая, мне бы на паспорт.

- Подождите…

- Ой, а это у вас что?

- Это зубной протез. Для тех, кто пришел без зубов, а фотографию хочет с зубами.

- А это что за палка?

- А это кто приходит в пыльном пиджаке, так выбиваю.

- А это что за блестящие барабаны такие?

- Так это кто шнурки не погладит- глажу.

- А вот ширма, это для чего?

- А это кто не одет, так одеваю.

- А что у вас окно закрыто?

- А чтоб с дверью не путали.

- А этот вентилятор зачем?

- А чтоб когда красный свет включу, так ярче разгоралось.

- А это что за обезьяна на фотографии?

- А это вот вам на паспорт я и хочу дать.

▲

Задачи рабочих и сельских

и в целом печатных органов в свете последнего

Доклад

к торжественному… по случаю… со дня

(На день печати, 12 января 1997 года)

Часть I

Тов! Со дня нашей последней встречи в таком представительном составе промчалось много. Промчалось незаметно, промчалось мимо и всё вперед. С того дня произошло заметно и порядошно. Теряли и находили. Получали и тратили. Говорили и недослушивали. Смотрели вперед и оглядывались. Жаждали и пресыщались. Таились и выговаривались. Был орел и была решка. Шла масть и – ни в какую. Было всего. Но минуло. Аминь. Сегодня снова вперед и с оглядкой. Запиваем и заедаем. Таимся и выговариваемся. И думаем: пойдет масть или нет? Дозреет мысль, или кто-то сорвет?

Часть II

Тов! Мимо дунул ветер. Закрутил вихрь. Зацепил и нас. Дунуло сильнее. Дунуло так, что сзаду и спереду. Теперь не унять. Сами и виноваты, сами и махали крыльями: ох! ах!

Но ветер продунул, пыль проглочена. Теперь за жизнь! И снова за печатный орган, зачатый не нами. Он должен и обязан. Будить и звать. Отображать стремления. Посвящать проблемам. Делать потуги. И называть вещи именами. Хорошие – своими. Нехорошие – прочерком. Чаще – трудностями. Но у нас болезнь. Признаки: пошел – не нашел, увидел – отвернулся, услышал – забыл, хотел – не получилось, наткнулся – не обратил, начал – не идет, пошло – не туда. Бросил - обратили. Мол, так неможно. Снова начал и не идет, а пошло – не туда. Но уже не обратили. Не туда смотрели. 

Часть III

Заключительная, именная, призывная

Тов! Рабселькоры и селькоры! В жизни печати, как и всего народа. Место занимает, и особое. Но без поддержки чревато. В рукопашной, да постоим. Не покладая – возьмемся, взявшись – не выпустим, не выпуская – поднимем, не расплескав – донесем, донеся – обретем, обретя – оживем, а оживши напишем.

 И – жить! С печатным органом. Особенно после всего и в канун. Да здравствует!

▲

Коммунальная культура

(26 декабря 2005 г., Варнавино)

Я и говорю – культура! Пластами! Кругом! Посмотришь – видно! Отвернешься – тут она! Во всем коммунальном радиусе. Начиная с бани. Открытой в ноябре. С уговором: только раздельное. Чтоб ни-ни! Врозь! В субботу – мужская, в воскресенье – женская. Помыть, постирать. И погладить. Соскучившись. И скорчить радость. На морде лица. И во всех членах. Порадоваться всласть. На веничек. И власть. Спасибо, мол. Голоса не зря, не мимо. С языка так и рвется. Позыв на песню. На сам гимн! Культура!

15 рублей – не деньги. Если удовольствие. Если парам. Если с паром! Себестоимость – двести. Это ж урон! Казне! Но! Видим – не придаем! Убыток – прикроем. Ибо неумыть нельзя! Ведь народ! Граждане! В списках и так. Грамотны и выражаются. Почти корректно. Культура!

Декада прошла. Месячник миновал. Сильно удался. Помыты, поглажены. Хоть спереду, хоть где. Лица засияли, морды засветились. Шея завертелась. Люди заузнавались.

- С легким!

- Спасибо!

- С паром!

- Туды ж!

Культура!

 А слух шире. До самого министра. Год не ехал. Но тут сам. Прямиком. Минуя Красные. Ознакомиться. Сияние, мол. Исходит. Не от Варнавы ли? Да,- отвечают. Светит. И статистику. Как аргумент. Мол, помыто 40, резерв есть. Еще намылим. Чистых прибавиться. Варнавин осветится. Еще пуще. Как столица. Всего Поветлужья. Еще бы лампочек. Чтобы отражалось. И прояснило. От лиц в ноги. Чтоб пройти, прогуляться. От урны к урне. Подышать, поразмыслить. Культура!

Министр внимает. Министр проникся. Поохал, поахал. Блеснул слезой. Карман оттопырил. Мол, не жалко. Заслуженно и поделом. И рубль к копейке. На благое дело. Культура! А опыт, говорит, не зарывать. Показывать. Всем! И Бакам.

Вот и смотрим. Оглядываем. Набираемся. Уже набрались. Но еще можно. За опыт. За культуру. Чтоб воссияла. Как умытая! Без ложки дегтя!

▲

Секрет долголетия

На 80-летие газеты “Новый путь”, февраль 1998 года

- Как звать, баушка?

- Новопутья!

- Сколько Вам, баушка?

- Полных восемьдесят!

- Выглядите моложе!

- На сколько, батюшка?

- На восемнадцать, матушка!

- Врешь, батюшка!

- А ответь-ка, матушка…

- Вопрошай, батюшка!

- В чем секрет долголетия?

- А желудок крепкий – все переваривает! Ничем не брезгую. Вынослива сызмальства. Здравствовала Советы, вождя и учителя, кукурузовода и Героя. И не токмо их. Солому, ржу, картошку тоже. Пища была хоть и простая, иной раз грубая, но – здоровая. Вот так. Смолоду не перекормлена, к старости – без богачества, народом уважаема, в дома пускаема. Вот только на старость лет погорела пожаром.

- Власти не обижали?

- Эк спросил! Кто старое … Худого не скажу! Да и как ей обижать, коли я ей худого никогды. В глаза. Пуще скажу. Мой Суворов-от только в дверь, в администрации, ногой, - там уже оперативка. У главы. Чтобы, значит, меня без пищчи не оставить, да народ пережовыванием моим покормить. Токмо сухомятиной все потчуют. Не посластят. Нечем, видать. Обстановка, бают, - так и завтра все еще критическая, дороги – так если только с поддержанием, задолженность – так когда-то будто бы и с погашением, ходатайства – так если как бы к вышестоящим, предприятия – так с прошлого и еще наперед уже недоимщики, меры – так сколько угодно и уже принимаются, а отчисления – так что-то никак не в бюджет, доходы – так ровно нарошно мимо кассы, а состоятельность – так одних руководителей. Разве к экой нынешней пище привыкнешь? Нет! Жизнь от выборов до выборов – не жизнь! Слава Богу – выборы без промежутка! Как-то утром выхожу и про выборы ничего не слышно – думала чо случилось. Зря испуг! Опять выборы. Опять подсластят. Скажут: “За здоровье придется платить, но – не допустим, две варнавинские печали – распечалим, по пенсиям – поддержим, по связи – покумекаем, по газу – выправим, о детях – расшибемся, по селу – распечемся, по лесу – разойдемся!” Не верю! Одна надежда греет – компенсация 80-летним. По прошлым вкладам. Дождалась. Спасибо власти. Поживем ищо. А ты – “секрет долголетья, секрет долголетья…”

▲

Из дневника женской сумочки

1.03. Четверг. У хозяйки была получка. Весь день она меня тас­кала по магазинам (обычно я болтаюсь на стуле у стола, за кото­рым она работает, но после получки мы с ней всегда по магазинам). Кошелек хозяйки скоро похудел. Мне в очередях сильно потрепали бока.

2.03. Пятница. Хозяйка вечером пошла к подруге. И меня с собой. Просидела она у подруги до 12-ти ночи. Болтали, мерили платья. Мне покоя не давали - то одна примерит с новым платьем, то другая на свое плечо накинет, к зеркалу встанет. У хозяйкиной под­руги сумочка старая, блином, такая красная, с большими черными кружками - старомодная. Так что я понравилась, Да я и сама знаю, что многим нравлюсь. Когда хозяйка идет со мной по улице, в мою сторону многие смотрят. Не только женские сумочки останав­ливаются, но и мужские портфели. На прошлой неделе даже дипло­мат подходил. Кожа благородная, такой сам гладкий, с блестящими замками. Все передо мной из стороны в сторону качался - волно­вался, видимо.

3.03. Суббота. Хозяйка принарядилась. К своей новой знакомой пошла. Ну и меня взяла. Я думала, снова мною будут вечер любо­ваться. Но и не взглянули. У новой знакомой своя сумочка хороша. Это они так думают. Думают, что та сумочка лучше меня. Сомнёвалась в том, что перед ней тот дипломат также расшаркался бы, как передо мной. Однако моя хозяйка уже не смотрит на меня как пре­жде. Теперь не жди от нее милости, будет швырять везде, как сегодня, когда пришли от новой знакомой. Бросила меня под вешалку и так оставила. А раньше повесит, непременно поправит, а то и к зеркалу со мной пройдет.

4.03. Воскресенье. Сегодня муж хозяйки ходил на рыбалку. Хозяйка вечером на него с упреками.

5.03. Понедельник. Сегодня впервые хозяйка не взяла меня, я весь день провисела на вешалке под старой курткой.

6.03. Вторник. Муж хозяйки получил зарплату. Я об этом догадалась потому, что хозяйка взяла из меня белый  кошелек, а поло­жила большой черный. Он тяжелее. Хозяйка всегда его кладет, ког­да муж отдает ей зарплату.

7.03. Среда. Хозяйка положила в меня банки рыбных консервов. Раньше кроме кошелька, зеркала, губной помады, расчески да поли­этиленового пакета под продукты, она ничего не клала. Замок едва закрылся. Снова остановился около меня дипломат. Хозяйка, к моему стыду, поставила меня на снег, Впервые я так низко пала. К вечеру все бока болели. То ли от тяжести, то ли от простуды.

8. 03. Четверг. Хозяйка повесила рядом со мной на вешалку свою новую сумочку. Фу, какая бледная! Жизни не видала, а модничает. А запоры-то тоже медные!..

▲

Мимоходом

Васька Ленин

Мало ли в деревнях женщин с одинаковыми именами и фамили­ями. А как их попроще и покороче называть, чтобы каждому сра­зу было ясно о ком речь? Только по имени мужа. Вот и в этой деревне, где я рос, в ходу были имена из двух слов - Нюра Володиха да Нюра Сергеиха, Маруся Афониха да Маруся Колиха, Ма­руся Егориха... Порой и без надобности такое уточнение к имени, ан нет, привыкли, так и шпарят: «Была давеча у Маруси Колихи...»

Были и парни с одинаковыми именами - сыновья этих Колих, Егорих. Не называть же их по отчеству. Вот и пошло: тот Ванька Марусин, тот Мишка Марусин, тот еще чей-то. И по отцу звали - Васька Афонин, Васька Егоров. Был и третий Васька - Васька Ленин. Так уж вышло: мать у него Леной звать.

НАРИСУЮСЬ ЗАВТРА

Есть любители высказаться поярче, чтобы вызвать у слушающих улыбку. Кто-то с трудом выуживает такие слова, а у кого-то они летят так легко и часто, как в октябре листья с деревьев - само собой. Послушаешь и - рот настежь. Не вмиг, но поймешь суть слов. И даже оценишь, примешь их.

Удивлял своей приверженностью к такому языку один из давних знакомых. Про глаза скажет - «гляделки», про безделушки - «финтифлюшки», не скажет «живу», а скажет — «барахтаюсь», не «приду завтра», а — «нарисуюсь завтра».

МАТЬ-ПЕРЕКОП

Он и внешне отличался от деревенских мужиков: несмотря на свой старческий возраст был строен, всегда брит, опрятен. Этакий деревенский интеллигент. У него в огороде стояли аккуратные, при­чесанные стожки сена, рядком  - крашеные ульи, зелень кошеной луговины лежала ровным, как на картине, ковром. Даже сквореч­ники чем-то выделялись. А что особенно памятно, так то, что он и матерился по-своему, интеллигентно —«мать-перекоп!», «мать-каховка!» Говорит, что с войны так-то матерится, с гражданской еще. Был, мол, в тех местах. Вот и мать-Перекоп.

ВРУЧНУЮ?

Разговаривают лесник с лесником, встретившись в лесничестве:

- Ну, как твой мотоцикл, бегает ишшо?

- Все, видать, отъездился я!

- Ну? Так как теперь, вручную?

ХУДОБА

Старушка давно на Пенсии, Но еще подрабатывала — летом сто­яла на пожарной вышке лесничества. Получив получку и выйдя от кассира на народ, весело, прибауткой объясняется:

- Без денег весь худенек!

ВСЯКО ХОРОШ!

Мать уговаривала сына, мол, пошел на люди, так что получше одень. Тетя смотрела на племянника, слушала его и решила под­держать парня:

- Да чего там! Хорошему человеку и без штанов идет!

СЛЕПОВАТО

В доме стоял старый телевизор.   Изображение на экране мутное. Хозяйка, пожилая женщина, поясняет гостям, как бы оправдываясь:

- Слеповато что-то стал показывать.

НЕ ОБОЛТАЕШЬ!

Бабушка расспрашивает внука, ставшего взрослым, отслужившего в армии, мол, что да как на вечере было, не думает ли жениться. Внук невесел, молчалив. Она понимающе оставляет расспросы и, желая подбодрить его, сочувственно говорит.

- Ноне хорошую-то девку так просто не оболтаешь.

ОЧЕКУРИЛО

Женщина, редко берущая в руки рюмку, вспоминает о последнем таком случае. То ли хорошие знакомые в гости зашли, то ли ее приглашали близкие люди - вместе со всеми выпила из четвер­тинки - из чекушки, как еще называют маленькую бутылку. Рассказывает о последствиях:

— Тут меня и очекурило!

КРАШОНЫЙ

Пожилая женщина рассказывает о сыне знакомых, которого давно не видела, а на днях встретила, поговорила с ним и рассмотрела всего:

— Уважительный такой. Молодой, а уж крашоный весь.

Седой, значит.

СУТЫРЩИНА

В деревенском разговорном лексиконе всегда хватало своих особых, порой самодельных, емких и метких слов. Как-то на родине, в кировском селе, встречаю земляка. Конец зимы. Он, выкладывая последние новости, говорит:

— Завтра здесь сутырщина будет. Коньяк на столб повесят.

Если бы не упоминание столба с коньяком - не догадался, что сутырщиной он назвал предстоящий праздник проводов зимы.

А ведь просто: сутырщина - сутолока, толкотня, матерщина, затрещина и все что угодно, все одновременно.

▲

О травматизме

(20 июня 2002 года. Зеленый Город, пансионат «Магистраль». Семинар редакторов районных газет, тема – охрана труда)

Пока без смертельных. Но плюньте через левое. Чтобы не дай Бог. На рабочем месте. Головой об стол. От безысходности. От избытка чувств. Или о стенку. За медаль Сутулова.

Но лучше предупредить. Стол отодвинуть, стенку убрать. Или приказом, инструкцией и положением. С рассмотрением на месте, обсуждением коллегиально. Всеобщим принятием, утверждением в отделе.

Да, пока без уродств. Хотя не без попыток. Пример с Городца. Навернулась с лестницы, растянулся на крылечке, выпал из машины, пропал в командировке, наткнулся на перо, прищемил нос. На завтра – инструктаж. И новые перила. И теперь – в рост, в полный. Без всякой опаски. Хоть влево, хоть вбок. Теперь в цельности. И пока без смертельных.

Но плюньте через левое. Чтобы, не дай Бог, на дороге, не дай Бог на рабочем. О круглый стол кромкой черепа. Об острое перо центром ноздри. Не дай Бог. Но если что – кому выпрыгивать, кому – инструктаж. В командировку – под роспись. По району – совет завотделом, на сутки – наставление руководителя, на двои – инструктаж жены. Чтобы в машине – не шевелясь, на прохожих – не натыкаясь, пальцем – не тыча, носом – не сунь, водку – не алч, с женщинами – не мочь, с биде – не пасть. Отправка – по описи, возврат – по акту. Чтобы не дай Бог. Без руки, без ноги. С прорехой в штанах, с погнутой головой, вспоротым брюхом.

Всё. Обязанности как бы возложены, ответственные как бы названы, инструкции как бы начертаны, инструктаж как б звучал. Чтобы спать. И спокойно. Хоть бы завтра угроза. В виде инспектора.

На травматизме точка. Раз и навсегда.

▲

И ещё >>> и еще >>>